Рейс - рано утром. Приходится выезжать ни свет ни заря. Метро уже дышит, но до часа пик еще далеко, вагоны почти пусты. Парень слушает плейер, девушка бесцеремонно подтягивает колготки. Станция метро «Паддингтон», пара извилистых туннелей и лестниц выводят на крытый железнодорожный вокзал. Миловидная кассирша в будке «Хитроу-Экспресс» выражает искреннюю заинтересованность, почему я беру билет в один конец:
- Вы разве не собираетесь возвращаться?
– Я подумаю, - отвечаю я.
– Не желаете первый класс?
- Спасибо, - улыбаюсь я, - в следующий раз.
Она очень молода и непосредственна; я какое-то время помню ее лицо. Новости по телевизору в вагоне поезда все так же скучны и безрадостны, несмотря на хорошо поставленный голос ведущих. Я смотрю сквозь окна вагона на пригородные пейзажи.
Пятый терминал, лифт. Добраться до регистрации требует времени. Несколько сотен людей движутся извилистой змеей вдоль синих ленточек. Багаж сдан. Объявлена посадка. В самолете бодрость от утренней суеты куда-то уходит, газеты делают свое дело, и я начинаю клевать носом.
Домодедово.
– Такси не желаете?
- Мужчина, такси!
- Не надо, спасибо.
Накануне был сильный снегопад, и почти все растаяло. Машина недалеко, но туфли все же промокают от слякоти и луж, идет легкий дождь-снег. Едем молча, я любуюсь березовой рощей вдоль дороги. Время останавливается.
- А мы успеем вообще в гостиницу? - спрашиваю я водителя через какое-то время.
– В гостиницу? – можем не успеть, - сейчас время такое, в центре – пробки.
Меня такая перспектива не радует. В моей походной рубашке и подвернутых джинсах на запланированную встречу ехать не рекомендуется.
Афиша "С Днем Рождения, Алла!" По радио - Хазанов и "Попка-дурак." Мне кажется, я попал в прошлое.
– Ну вот, началось, - говорит он.
Маневры уже не помогают: потоки во всех полосах плотно застыли на Якиманке. Выходим из транспорта на проезжую часть перекурить и полюбопытствовать о длине колонны впереди. Проходит вечность, чтобы добраться до Большой Полянки, но и там не легче… Кто бы знал, что добраться из аэропорта до центра города потребуется почти столько же времени как долететь из Лондона до Москвы…
Встреча, офис и, наконец, гостиница. Уже поздно. Очень хочется есть: на одном самолетном завтраке далеко не улетишь. На регистрации заминка: кто-то пытается что-то объяснить девушке, которая уже держит в одной руке мою кредитку, а другой – сжимает трубку телефона.
– Сорри, мистер, ай ду нот андерстенд.
К ней приходит на подмогу коллега постарше. После некоторых дискуссий вопрос решить не удается все равно, и в бой идут старые закаленные кадры. Пожилая дама плохо владеет языком (справедливости ради, может быть и гость тоже), но опыт помогает уловить смысл дела. Все улажено: господину обещают принести в номер то, что ему надобно.
Ну вот ключ у меня в кармане и я, наконец, могу подняться в свой номер. Через двадцать минут мы встречаемся с моей коллегой в фойе, чтобы выйти поужинать. Я спрашиваю у девушки за стойкой, где можно поблизости перекусить. Она неуверенно что-то отвечает.
Мы – у кремлевской стены, но местно мне не нравится. Однако, официантка нас очаровывает и мы присаживаемся где-то в углу. Зал практически пуст. Мы делимся новостями. Приносят еду. Моя лазанья оказывается провалом кулинарного искусства (или ремесла). Похоже, макароны моей коллеги – тоже. Что ж, хоть вино не подвело. Принято твердое решение судьбу не искушать и десерты здесь не заказывать. Из глубин кухни выходит горе-повар, вероятно, чтобы нарваться на комплимент. Мы молча проходим мимо.
Идем вдоль пустынного сквера по направлению к Большому. Фасад театра закрыт огромным полотном. В полумраке возвышается огромная голова. Это 160-ти тонный Карл Маркс, высеченный из гранитного монолита, добытого под Днепропетровском, продолжает призывать объединяться всех пролетариев. Быть может, его время еще впереди.
На улице сыро и прохладно, и мы возвращаемся в Метрополь.
Здесь должен быть кофе. Да-да, конечно, бар «Шаляпин».
– Пожалуйста, один капучино и один какао.
Напиток ячменный «Золотой колос» выглядит на их фоне чемпионом. Очень печально, ведь в начале прошлого века здесь, говорят, была кофейня, одна из лучших в городе…
Игольный принтер взвывает тишину для распечатки нашего счета. Мы с коллегой переглядываемся и смеемся. Чудо техники.
На тумбочке у заботливо разобранной постели шоколад «Аленка». Усталый и слегка разочарованный, я бесцельно переключаю каналы телевизора и падаю в глубокий сон.
Будильник звонит, и я несколько раз давлю в темноте кнопку паузы, но надо вставать. Голова тяжелая как у того памятника. Прежняя короткая ночь и разница во времени делают свое дело.
Банкетный зал хорош. Фонтан и грандиозные потолочные своды. Савва Мамонтов был человек широкой души и хорошего вкуса.
Завтрак - не тянет.
Лишь дама в голубом, медленно перебирающая пальцами струны арфы, позволяет забыть о таких мелочах.
День проходит в заботах.
Москва. День. Амбициозные парни и красивые девушки за рулем многосильных машин. В этом что-то есть.
Вечер. Агрессивные юноши с гитарой в подземном переходе. Запах водки.
Подсохшая пицца на ужин в итальянской пиццерии. Но хорошее вино. Вторая «Аленка» на тумбочке в номере. На следующий день – третья. Удобно считать дни. Чешская пивная наконец радует желудок. Есть, оказывается, места.
Время летит быстро. Пора уезжать. В городе – солнце. Приятно видеть его таким. Стремительный водитель разгоняет свою Ауди не на шутку, и мы на месте через час.
Газеты, журналы. Полет ничем не примечателен, кроме шумной детской кампании на креслах спереди. Томатный сок. Прошу принести перец, соль. Тоник, лед, лимон– улыбка стюардессы Сары кажется искренней. Может, ей тоже нравится такая комбинация. Хорошо!
Кольцевая линия метро снова в ступоре. Когда же они отрегулируют эти семафоры? Приходится искать обходные пути.
Открываю дверь квартиры, поднимаю с пола почту.
Завтра моя поездка покажется мне чем-то далеким.
Там, за две с половиной тысячи километров отсюда, Москва уже давно зажгла вечерние огни. Спокойной ночи, Москва!